Главная \ АРХИВ \ ИДЁТ ОХОТА НА «ДРОЗДОВ», ИДЁТ ОХОТА… \ ИДЁТ ОХОТА НА «ДРОЗДОВ», ИДЁТ ОХОТА…

ИДЁТ ОХОТА НА «ДРОЗДОВ», ИДЁТ ОХОТА…

8

20 (5)

    Пятое февраля. В Птичнинском сельском поселении – второй акт «марлезонского балета». В сельском клубе собралось довольно много жителей Птичника. В это время в селе Раздольное одни надеялись, а другие были уверены в том, что итогом схода в с. Птичник станет, наконец, отставка главы Птичнинского сельского поселения госпожи Тихомировой. Входящие в одно сельское поселение, но находящиеся очень далеко друг от друга сёла Птичник и Раздольное, по большому счёту, страдают одними и теми же проблемами, в том числе, подверженностью подтоплению, отсутствием нормальных дорог, уличного освещения, полным бездействием администрации поселения и т.д. Жители Раздольного не сомневались, что мнение жителей с. Птичник по поводу отставки Тихомировой совпадает с их мнением.

      Но второй акт «марлезонского балета» в клубе с. Птичник начался с того же пролога, что и первый в клубе с. Раздольное: в переполненный маленький зал вошёл в окружении статистов исполнитель главной роли в этом театральном представлении – временный губернатор Ростислав Гольдштейн:

– Я ваш новый временно исполняющий обязанности губернатора Еврейской автономной области. Спасибо огромное, что оторвались от своих семей. Для меня будет очень приятно с вами пообщаться. Хотел бы от вас услышать, что вас волнует, беспокоит, и ответить на все интересующие вопросы. Кто первый?

Первой встала женщина: – Я по поводу льготного лекарства. Не получаю лекарства с октября месяца. Почему? Я написала список, какие мне требуются лекарства.

Р. Гольдштейн: – Давайте. Я сейчас передам эти списки в минздрав. На самом деле, это была наша проблема. Не буду объяснять сейчас. Техническая часть сейчас полностью снята этой проблемы. Как мне обещал руководитель здравоохранения, в ближайшие полторы недели все рецепты будут закрыты. И, если вы знаете, я обратился сегодня в прокуратуру, вернее, вчера уже вечером, потому что не очень корректно себя вела руководитель «Фармации». Потому что по отчётам у нас всё хорошо. Я надеюсь, что Заурбек Магометович подправит ей зрение…

      Люди в зале притихли. Видимо, в этот момент они подумали, что Заурбек Магометович заодно «подправит зрение» и господину Жукову, и госпоже Шафорост, потому что как они себя вели некорректно, по сути, четыре года, – «ни в сказке сказать, ни пером описать». Можно, конечно, «подправить зрение» руководителю «Фармации» за один – два необслуженных рецепта. А за шесть тысяч – это же не к ней, а Жукову и Шафорост!

Но второй акт «марлезонского балета» разворачивался по жёстко отработанному сценарию: кто задаёт вопрос или обращается с жалобой, тому, конкретно, в ответ – личный «добряк». По принципу «Я вам не скажу за всю Одессу…».

Из зала: – Вот ещё вопрос по крыше. У нас три года течёт крыша.

Р. Гольдштейн: – О какой крыше?

Из зала: – Мирная, 11а. Вот у нас документы, отписки, акты, фотографии…

Р. Гольдштейн: – Кто у вас отписками занимался?

Из зала: – Управляющая компания… Абакумец.

Р. Гольдштейн: – Я вам обещаю: в самое ближайшее время мы разберёмся с вашей проблемой. (обращается к Солтусу) Когда вы разберётесь?

В. Солтус: – М-м-м… Вы не меняли управляющую компанию?

Из зала: – Нет. У нас «Единый заказчик» – Абакумец.

Ещё одна женщина из зала: – А можно мне по этому же вопросу? Я тоже живу в этом доме. Когда мне показали акт приёмки нашего дома, что, мол, управляющая компания всё сделала, я увидела, что там стоит моя поддельная подпись.

Из зала: – Мы обращались в прокуратуру, и – ничего.

Р. Гольдштейн: – Я вам обещаю: разберусь сам.

      Магическое действие оказало на этих женщин слово «обещаю». Они удовлетворённо замолчали. Но тут же встала другая жительница Птичника:

– Очистные сооружения у нас вообще в плачевном состоянии. Оттуда всё стекает самотёком в болото. Хотелось бы узнать, какие решения у нас принимаются по очистным сооружениям. Второй вопрос: когда будут убираться мусорные баки?

Р. Гольдштейн: – Вы знаете, у вас администрация получает регулярно зарплату, при этом с решением вопросов – не очень. Им не до этого. Ну, зарплата же хорошая, можно себе позволить ничего не делать. Что касается очистных: проблема стоит не только у вас. Проблема существует повсеместно. Эту ситуацию будем решать. И в этом году будет уже проектное решение. Невозможно заявиться в федеральную программу, пока у тебя нет проекта. Я надеюсь, что в этом году мы запроектируемся, а со следующего года тему закроем…

      Вот смотрите: вроде в этом спиче слово «обещаю» не прозвучало, а его магия всё равно никуда не делась. И по лицам жителей села словно лучик солнца пробежал. Может, потому что в первой части спича высокий гость, будто отец родной, в отместку за невзгоды населения районным чиновникам пару подзатыльников надавал? Словесных, конечно, но показалось, что прямо настоящих! И вроде как не к месту уже про отставку главы поселения Тихомировой и главы района Солтуса говорить.

Депутат Собрания депутатов Биробиджанского района: – В 2014 году нам построили станцию обезжелезивания, затратили на это больше четырёх миллионов денег, но вода осталась такая же непригодная к употреблению. Кто за это ответит?

      К ответу тут же был призван глава района Солтус. Щёки его покраснели, голос, словно бетонной плитой придавило.

В. Солтус: – Проблема действительно есть на сегодняшний день, но, э-э, Ростислав Эрнстович сказал, что проектно-сметная документация … э-э-э, и предложения внесли…

Р. Гольдштейн: – Я этого не говорил. Я не знаю, что у вас там за станция стоит. Не надо мне приписывать того, что я не говорил. Вы за себя ответьте.

В. Солтус: – Мы сегодня обратились рассмотреть возможность сделать проектно-сметную документацию новую…

Р. Гольдштейн: – С этой станцией что?

В. Солтус: – Эта станция работает сегодня в постоянном режиме, но её эффективность недостаточна для очистки этой воды. Нужна новая скважина, или новое оборудование.

Гул в зале: – А что нам делать? Мы же эту грязную воду оплачиваем!

Р. Гольдштейн: – Спокойно. Сейчас всё услышим. Вы же задаёте вопрос? Можем, конечно, поэмоционировать. Понятно: наболело. Так уже было проектное решение? Уже затратили деньги? Если это не работает, кто ответил за это?

В. Солтус: – Ранее это были полномочия сельского поселения…

Р. Гольдштейн: – Я не про полномочия… Кто должен ответить? Деньги-то государственные.

Из зала: – Губернатор!

Р. Гольдштейн: – Я готов включиться в ситуацию. Я не знаю, какое будет техническое решение, проектное решение… Это займёт время.

Из зала: – Сколько можно ждать? Пусть ответит!

Р. Гольдштейн: – Ну, он сейчас не ответит. Если я пишу, значит я буду отвечать. За них буду отвечать. За всех. Потому что мне доверили. Теперь это всё – моё!

     Люди в зале снова притихли. Видимо, пытались осознать, что означают слова «это всё – моё». Они, конечно, подозревали, что и прежние губернаторы также думали. Но вслух-то никто из них такого ещё не говорил. А тут вдруг на тебе! Но Ростислав Эрнстович лёгкой растерянности зала не заметил и продолжал:

– Вот через какое-то время вернусь и скажу, что мы будем делать.

Из зала: – Так почему перерасчёт не делают за три года? Прокуратура по телевизору сказала, что эту воду нельзя пить. Почему нам деньги не возвращают?

Р. Гольдштейн: – Не знаю.

Из зала: – Пусть ответит начальство!

Р. Гольдштейн: – Тут самое большое начальство – это я!

    Ну вот опять «это всё моё!». Я подозреваю, что это и есть сквозная линия нашего «марлезонского балета». Но давайте продолжим. Вдруг я не права.

Депутат Биробиджанского района: – Какое будет решение?  

Р. Гольдштейн: – Вам какая разница, какое будет принято решение? Одно проектное решение уже было. Но оно не привело к результату…

Депутат: – Хочу договорить. Вот ответ администрации района, что будет реализация в 2022 году. Но есть решение суда обязать администрацию обеспечить нас качественной водой до 01.09. 2020 года.

Р. Гольдштейн: – Скажите, пожалуйста, а вы депутат? А не могли бы вы обратиться в суд, чтобы он обязал Министерство финансов Российской Федерации обеспечить этими полномочиями нас? Я буду вам очень благодарен… У нас на данный момент нет денег, и даже когда появляются деньги, у нас нет персонала, который мог бы нормально выполнить работу…

Так что, дорогие мои, я на вашей стороне, но…

Из зала: – Так, а что делать нам? Вы же ответьте!

Ещё один депутат района: – … Сегодня область принимает профицитный бюджет, а мы все в долгах… У меня есть предложение: мы поручаем исполняющему обязанности губернатора решить вопрос с водой. Если к сентябрю нормальной воды не будет, мы на выборах своё мнение выскажем. (Дружные аплодисменты в зале).

Р. Гольдштейн: – Тогда есть предложение к вам. Вы – депутат районного собрания. Я извернусь и найду денежные средства. Сделайте до сентября воду. Организуйте все процессы.

Депутат: – Нет проблем, что касается меня. У нас проблема в правительстве области.

Р. Гольдштейн: – Вся проблема в говорильне, потому что мы получаем мандаты и начинаем разговаривать. Вот эта вот болтовня…

Из зала: – Это не болтовня!

Р. Гольдштейн: – Можно заболтать всё, что угодно, а работать гораздо сложней. Вот вы знаете, как сделать? Приходите ко мне, если вы знаете, и мы этот вопрос решим. А вы точно знаете? А вы сколько уже депутат?

Депутат: – Третий год.

Р. Гольдштейн: – А вот за три года почему вы не сделали? И при этом призываете людей до сентября месяца, да? Или будет вода, или всё? Болтология!

Из зала: – Это ваши подчинённые занимаются болтологией!

Р. Гольдштейн: – … Если вы знаете, как сделать, и до сих пор не сделали – это вредительство!

     Узнаёте? Да ладно! Должны были узнать! Вам четыре с половиной года Левинталь рассказывал, что он – молодец, а в ваших бедах вы виноваты сами! Четыре с половиной года вам внушали, что всё у нас здесь плохо, потому что есть здесь отдельные личности, которые самые настоящие вредители. И если бы не они, то область бы уже Москву по экономике опередила! Четыре с половиной года вы слушали бесконечные сказки под общим название «Кто виноват и что делать?» с заранее заготовленным ответом: «Сами виноваты, и всегда виноватыми будете, чтобы вы ни делали»!

      Вы не могли не узнать этот тон, этот принцип общения, эту заготовленную на ближайшие пять лет позицию. Узнали! Поэтому брошенное депутату обвинение было встречено редкими и, я бы сказала, жидкими хлопками, а не бурными овациями.

Из зала: – Товарищи, что вы хлопаете? Он пять лет уже здесь! Он же не приехал сюда сегодня! Он сенатор и должен был знать, что здесь творится!

      Зал загудел. Он готов был уже вступить в схватку с заранее полюбившими временного губернатора некоторыми сельчанами. И Ростислав Эрнстович мгновенно осознал, что слегка «пережал». Обвинение депутата во вредительстве могло привести к непредсказуемому финалу второго акта «марлезонского балета». И он снова заговорил проникновенным голосом.

Р. Гольдштейн: – … Знаете, как бывает? Приезжаем в район. Вода чистая. Тебя встречают главы, рассказывают, как у них всё хорошо и замечательно… И мне сейчас стыдно за то, что я, будучи членом Совета Федерации от Еврейской автономной области, не залез в каждую дырку и не увидел то, что происходит на самом деле…

      Не буду говорить о том, что, на мой взгляд, утверждение про «каждую дырку» спорное. И спорить не буду. Народ у нас умный. Всё слышит, видит и понимает. Хочу остановиться на следующем эпизоде.

Антон Акимов: – Два года назад на нашей улице установили фонари. Мы обрадовались. Но через неделю все фонари вышли из строя. У меня вопрос: ответил ли за это хоть кто-нибудь? Есть тот, кто устанавливал фонари, есть заказчик. Кто ответил? Второй вопрос: мы неоднократно писали заявление в администрацию на подсыпку территории.  У нас там яма, которую постоянно заливает водой. Дети вынуждены почти вплавь в школу добираться. Подсыпку на нашей улице должны были сделать в прошлом году во втором квартале. Но подсыпка не осуществлялась, также, как и грейдировка дороги.

Р. Гольдштейн: – Вы кто?

Антон Акимов: – Частный предприниматель. Я дорогу к своему дому и к соседним домам строил и засыпал сам, вложил в это много денег. Но свои ресурсы не бесконечны. Хотелось бы от администрации помощь получить.

Р. Гольдштейн: – Что нужно конкретно?

А. Акимов: – Сделать подсыпку, чтобы хотя бы яму заровнять.

Р. Гольдштейн: – Сейчас это можно сделать?

А. Акимов: – Зимой? Какой в этом смысл?

Р. Гольдштейн: – Тогда какой смысл сейчас задавать этот вопрос…

Е. Дергачёв: – Вопрос даже не в подсыпке. Вопрос в нашей администрации, которая только отписки шлёт. Если администрация ничего не делает, только отписки шлёт, может, надо с ней уже решать, какую-то ротацию кадров делать?

       Вот оно! Снова – в шаге от вопроса об отставке госпожи Тихомировой! Но… Последний шаг так и не был сделан. Ростислав Эрнстович переключился на другой вопрос. Потом он сказал, что ему надо ехать в с. Валдгейм, где в это время уже бушевала настоящая паника из-за того, что в помещении бывшего детдома, неприспособленном для содержания заразных больных, расположенном рядом со школой и детским садом, по распоряжению Ростислава Эрнстовича и, видимо, из-за его большой любви к жителям села, разместили двух иностранцев с подозрением на коронавирус. Заявили, что эти двое там находятся под присмотром медиков. Каких? В Валдгеймской районной больнице есть врачи-специалисты – вирусологи, пульманологи, инфекционисты? Я про это не слышала. А вы?

      «Марлезонский балет» – это балет об охоте на дроздов.

Я так понимаю, «охота на дроздов» продлится в нашей области до сентября, то есть до выборов. Не знаю, сколько «дроздов» удастся отловить своими «садками» исполнителю главной роли этого театрального действа. Но охота будет отчаянной. Охотник на приманку скупиться не будет. Да уже не скупится. В тот же вечер 5-го февраля два китайца из помещения птичнинского детдома были переведены, как я поняла, в инфекционную больницу. И скандал быстро утих. Идёт охота на «дроздов», идёт охота! И окольцованные птички, полетят по городам и весям ЕАО, прославляя своими песнями охотника.

А вы слыхали, как поют дрозды? Нет, не те дрозды, не полевые, а дрозды, волшебники дрозды из единой матушки России???

Елена ГОЛУБЬ

Комментарии
Ольга Гудкова
Слаб народ,слаб...Всего боится...А между тем мадам Тихомирова назначает срочно своих "подельников"на должность технического специалиста в Раздольном.Не поняла дамочка ничего не поняла....А мы то не трусики.Атмосфера схода в Птичнике сильно отличалась от Раздольного-энергетика вялая.Исполняя поручение ВРИО,сегодня наш представитель поехала считать требуемое количество фонарей.И ужаснулась-на 1400 метров в сторону дома главы светит 24 фонаря,а на всех трёх поселках Раздольного не более 2-х десятков.Мы добьемся ее отставки или небо упадет на нас.
Сарказм
Народ достоин своих правителей, как и рабы достойны своих господ.
Птичник построен на гнилом месте, и водоносные слои там фрагментарные и не богатые, если вести речь о чистой воде.
Требуйте подключения к городскому водоканалу, и заранее готовьте умных представителей ко встрече с многоопытными и изворотливыми кандидатами. Выбор ваш и вашей совести, наедине с которой вы будете находиться в кабинке голосования.
Просьба к редакции, нельзя ли столь же подробно публиковать стенограммы заседаний городской думы?
На сайте думы этого нет, но очень бы хотелось насладиться косноязычием депутатского корпуса правящей партии.
НадеждаГ
Глядя на поступки людей начинаешь любить собак
Селянин
Ольге Гудковой
Для села полезно, что такой активист как Вы, в Раздольном есть. Но не более. Раздольное, собственно говоря, никогда не освещалось в достаточной мере, и никто (речь в первую очередь про Вас) в течение многих лет не поднимал этот вопрос. Почему Вы сейчас акцентируете на этом внимание - непонятно. Ну а разве в Кирге светлее? Или в Дубовом, Бирофельде? В городе не могут решить проблему с освещением Биробиджана-2. Это не означает, что Вы не правы, но это означает что вы необъективны.
Александр
Господин селянин. Ольга и группа активистов не вчера начали поднимать этот вопрос. Нам конечно же не все равно есть в Дубовом свет или нет, но мы живём здесь и наше село находится вблизи с лесом, где живут дикие животные. И они, Вы не поверите ходят по окраине деревни. Село не освещено. И по поводу освещения мы боремся не первый год. Обращались по многим вопросам в прокуратуру, но ответ один - по документам все сделано. Нам не надо по документам... Нам нужен факт, то есть подсыпаннные дороги, освещение, чтобы мы могли пройти по дорогам не в болотниках, а как все нормальные люди. Нужно всего лишь положить трубы и подсыпать. А наши местные чиновники делают все, но на бумаге. Откройте реестр муниципальных контрактов до 100 тысяч. И что мы видим... Делается все, но почему мы этого не видим. На санитарную очистку тратится больше половина миллиона, а Птичник помойками запрос. Мин полосы копают на бумаге, отжиги на бумаге, косим траву за бешеные цены, бирки на кладбище 155000. Прокуратура факт работы не проверяет. Только документы, а там можно написать что угодно. Поэтому не надо говорить то, о чем понятия не имеете. Если местные чиновники свои пятые точки поднять не хотят и прокуратура их не подталкивает, мы их будем пинать. И уж поверьте один пнет, второй пнет, третий... И может тогда наше выше стоящее руководство задуматься, а нужны ли такие чиновники, которых надо пинать.
Селянин
Александр
То что вы говорите очень похоже на популизм и я думаю что так оно и есть. Говорите о Раздольном, но приводите в пример другие села и поселения Биробиджанского района. Какие дикие звери в Раздольном, может вы его перепутали с селом Красивое? Какие минеральные полосы в Раздольном? Какие отжиги? Какая косьба?
Какие цели вы преследуете, штампуя неправду?
Ну и наконец, ваши обращения в прокуратуру. Не исключено, что вы обращались, но также не исключено, что вы этого не делали или делали формально (речь, естественно о конкретном селе - Раздольном).
А если хотите, чтобы ваши действия не подвергались сомнению, могу посоветовать сделать следующее - создайте группу в WhatsApp и информируйте в ней всех жителей села о своей активности.
Сарказм
Селянину.
Если где то кто то предпочитает сидеть за дверью, аки премудрый пескарь, то он сам себе злобный Буратино.
Люди просыпаются, восстают, и требуют к себе законного и человеческого отношения!
Хвала им за это! Раздольненцы никому ничего не должны, и не обязаны болеть за бирофельд. Они болеют за свою малую родину, пусть и бирофельдцы проснутся и болеют за свою.
И плевать Раздольному, что в городе с фонарями, они живут не в нем.
За нужды города болит голова Головатого, за нужды района у Солтуса, за нужды области у Гольдштейна. Им за это немалые деньги платят. А Тихомирову вон и с треском, еще и прокуратуру пустить по следу!
Селянин
На Ваше эмоциональное высказывание я ничем не могу ответить, кроме того что уже говорил - создайте группу в WhatsApp. Информируйте в этой группе всех жителей села о своей активности.
Телефон:
Яндекс.Метрика