Главная \ АРХИВ \ КАЖЕТСЯ, ПРОКУРАТУРУ ЖДЁТ НЕЧТО НЕВЕРОЯТНОЕ, НО… ОЧЕВИДНОЕ …

КАЖЕТСЯ, ПРОКУРАТУРУ ЖДЁТ НЕЧТО НЕВЕРОЯТНОЕ, НО… ОЧЕВИДНОЕ …

КАЖЕТСЯ, ПРОКУРАТУРУ ЖДЁТ НЕЧТО НЕВЕРОЯТНОЕ, НО… ОЧЕВИДНОЕ …
КАЖЕТСЯ, ПРОКУРАТУРУ ЖДЁТ НЕЧТО НЕВЕРОЯТНОЕ, НО… ОЧЕВИДНОЕ …

++

      С самого начала эпидемии мы довольно подробно освещали всё, что происходило в сфере здравоохранения нашей области. Освещали и тот факт, что родильное отделение областной больницы было закрыто (на короткий период) на карантин, в связи с тем, что через некоторое время, после поступления туда роженицы, стало известно, что у неё был положительный тест на COVID-19. Мы рассказывали, что эту роженицу перевели в инфекционный госпиталь. А теперь хотим рассказать о том, как это было, что было дальше, и что происходит сейчас.

Вернее, расскажут про это сами медицинские работники родильного отделения областной больницы:

–В мае в родильное отделение поступила женщина с диагнозом COVID-19. Её перевели в инфекционный госпиталь, где были созданы условия и для неё, и для новорожденного ребёнка. Из родильного отделения областной больницы была направлена бригада детских медицинских сестёр (нас было пять человек) в инфекционный госпиталь работать с новорожденным ребёнком с 20-го по 27 мая. Точнее, незадолго до родоразрешения в инфекционный госпиталь были отправлены врач акушер-гинеколог и медсестра. Они приняли роды, а затем, как положено по законодательству, пять медсестёр, каждая по шесть часов, работали в инфекционном госпитале с новорожденным ребёнком в течении семи суток.

Сначала нам сказали, что отправляют нас туда на трое суток, а через трое суток поступит результат анализа ребёнка на COVID-19. Если он будет отрицательный, ребёнка переведут в отделение новорождённых. Трое суток прошли, и нам вдруг говорят, что результаты теста ребёнка кто-то где-то утерял, что надо делать новый тест. А это значило, что ждать результатов надо было минимум ещё три дня. Взяли второй раз биоматериал на тест. А мы в итоге проработали в инфекционном госпитале семь дней…

      Вопрос о направлении в инфекционный госпиталь бригады медсестёр из родильного отделения областной больницы, как рассказывают сами медсёстры, решался просто: заведующая родильным отделением Элла Колчинцева в устной форме распорядилась направить туда бригаду, да ещё и потребовала, чтобы эта бригада из пяти человек оставалась в госпитале постоянно, то есть в режиме вахты: чтобы медсёстры там жили. Этому воспротивилась старшая медсестра отделения, объяснив Колчинцевой, что такой режим работы для медсестёр родильного отделения является незаконным. Они должны работать не дольше восьми часов в день. Ну, раз вахта не прошла, тогда Элла Колчинцева попыталась отказать медсестрам в транспорте. Мол, пусть добираются туда каждый день и каждую ночь своим ходом. И этот вариант у неё, к счастью, тоже не прошёл.

В общем, пять медсестёр, меняя друг друга в течение семи суток, и днём, и ночью находились по шесть часов возле новорожденного, который до получения отрицательных результатов теста на COVID-19 считался заражённым, так как его мать поступила в роддом с подтверждённым диагнозом COVID-19.

      Все пятеро находились в инфекционном госпитале в противочумных костюмах и в течение смены не снимали их. А поскольку в родильном отделении областной больницы лишних медсестёр, как вы понимаете, нет, некоторые из них выезжали на свою смену в инфекционную больницу после того, как отрабатывали смену в родильном отделении областной больницы, и наоборот. Иными словами, работали практически сутками, пока роддом не закрыли на карантин. Только тогда им запретили возвращаться в роддом после смены, отработанной в «инфекционке».

– Ни главный врач больницы, ни заведующая отделением Колчинцева так и не издали приза о направлении нас на работу в инфекционный госпиталь. Все приказы от них поступали в устной форме. Мы, конечно, спрашивали, когда будут приказы. Нам кивали, говорили, что обязательно будут, что нам обязательно заплатят за работу. Не могли же мы, как говорится, вставать в позу и отказываться ехать на смену. Наша обязанность оказывать медицинскую помощь. Мы просто права не имеем отказываться. А потом нам рассказали, что, когда мы работали в «инфекционке», главный экономист областной больницы открыто говорила всем, что нам за эту работу никто ничего не заплатит.

Когда женщину с ребёнком выписывали, нам сказали, что тест ребёнка на COVID-19 отрицательный. Но мы этого результата сами не видели, как и результатов своих тестов. У нас биоматериал на тесты брали, но ни разу не показали результаты. Мы спрашивали, нам отвечали: у всех отрицательный. Вот и решайте сами: верить, или нет…

      Я бы этому «начальству» в лице главного врача областной больницы Рябко и заведующей роддомом Колчинцевой на слово никогда и ни за что не поверила. Руководители, которые отправляют своих работников в зону повышенной опасности, не подстраховав их официальным распоряжением, или приказом и заключением временного договора с инфекционной больницей, не вызывают никакого доверия и, кстати, уважения, поскольку в таком их поведении читается абсолютно наплевательское отношение к людям. Ну откуда у нас в Биробиджане будут профессиональные кадры в здравоохранении, если к ним относятся, как к рабам?

Слушаем дальше:

– Теперь «начальство» апеллирует к тому, что и ребёнок, и даже, якобы, его мать не были заражены ковидом, поэтому, мол, пятерым медсёстрам выплаты за работу с ковидными пациентами не положены. Но при этом данные выплаты по семьдесят пять тысяч рублей получили медики бригады акушеров, которые принимали у этой женщины роды, принимали этого ребёнка.

Буквально пару дней назад, то есть через месяц нам прямо домой привезли договоры, составленные задним числом, к которым приложены дополнительные соглашения. Договоры о том, что мы на тот период были приняты на работу в инфекционный госпиталь, что нам положены выплаты только по одному Постановлению –№ 415. И у всех нас, у всех пятерых медсестёр в этих соглашениях стоит одна и та же сумма – 18 139 рублей. Но даже этих денег мы ещё не получили. Третьего июля мы получали зарплату, но всем заплатили почему-то разные суммы, кому-то из нас девять тысяч, кому-то семь, кому-то двенадцать. И всё. И никто ничего не может нам объяснить. Уже август, а мы ждём, когда нам заплатят за май…

      Ну что ещё можно добавить к этому рассказу? После семи суток работы в «красной зоне» инфекционного госпиталя бригаде медсестёр не предложили уйти на двухнедельный карантин, более того, не предложили сделать тесты и побыть на карантине хотя бы три дня до получения результатов тестов, а сразу велели выйти на работу в роддом. А сотрудникам роддома, которые пять дней находились там на карантине, работали, по сути, по двадцать четыре часа в сутки, в основном, заплатили обычную зарплату.

      А ещё в областной больнице медики делятся друг с другом любопытной информацией: якобы, в списках медработников областной больницы, тех, кто получил выплаты, и тех, кто их ещё должен получить, значатся совсем не те люди, которые действительно работали с ковидными больными. И знаете, я не могу сказать, что не верю в это. Но данную информацию хотелось бы проверить. Сделать это может только прокуратура. Взять списки, проверить каждую фамилию, число, месяц, время работы каждого медика, присутствующего в списке на оплату, с ковидными больными, истории болезни этих пациентов, и так далее.

      Мне почему-то кажется, что прокуратуру при проверке этих списков ждёт, скажем так, нечто невероятное, но… очевидное…   

Елена ГОЛУБЬ

6
Телефон:
Яндекс.Метрика