Главная \ АРХИВ \ «ПО ОБЛАСТИ ГУЛЯЕТ ГРОБОВЩИК В СОПРОВОЖДЕНИИ ПАТАЛОГОАНАТОМА...»

«ПО ОБЛАСТИ ГУЛЯЕТ ГРОБОВЩИК В СОПРОВОЖДЕНИИ ПАТАЛОГОАНАТОМА...»

«ПО ОБЛАСТИ ГУЛЯЕТ ГРОБОВЩИК В СОПРОВОЖДЕНИИ ПАТАЛОГОАНАТОМА...»
«ПО ОБЛАСТИ ГУЛЯЕТ ГРОБОВЩИК В СОПРОВОЖДЕНИИ ПАТАЛОГОАНАТОМА...»

ме-сестра-с-пи-ю-ьками-в-руке-в-бо-ьнице-93521375

   Сколько там денег, якобы, привёз в область безальтернативный кандидат в губернаторы ЕАО Гольдштейн? Миллиард? Полтора миллиарда? И всё – на благо населения области? То есть он нас всех не сегодня-завтра осчастливит? И заживём? Я правильно понимаю суть бесконечного потока хвалебных од в некоторых СМИ и соцсетях в адрес этого любящего народ кандидата?

«Надо быть ближе к народу! Идите к людям!» – вещает он своим подчинённым, и всё под – видеокамеру. «Особое внимание мы будем уделять здравоохранению области», – обещает он и в своих интервью, и на встречах с жителями разных населённых пунктов. А рядом почти всегда – его временный заместитель Жуков…

Поговорим про «особое» отношение к здравоохранению.

Девятого июля хоронили хорошего человека – Евгению Серафимовну Мироненко, много лет проработавшую с сфере здравоохранения, затем в Роспотребнадзоре. Хоронили в закрытом гробу. Она умерла в областной больнице, в реанимации. Но сначала долго лежала в инфекционной больнице, ой, извините, госпитале. У неё диагносцировали COVID-19. Долго лечили. Затем, сделав вывод, что от COVID-19 вылечили, перевели в областную больницу уже как не ковидную больную  с тем, чтобы в областной больнице её лечили от целого ряда осложнений – на сердце, на почки, на лёгкие, –спровоцированных коронавирусной инфекцией.

Не удивляйтесь. Именно такую методу лечения коронавирусных больных сегодня используют в нашей области: сначала человека лечат в инфекционном госпитале, затем, если два теста (один, затем через некоторое время второй) показывают отрицательный результат, пациента считают излеченным от коронавируса и переводят в областную больницу лечиться от осложнений.

По словам сотрудников областной больницы, к ним за непродолжительный отрезок времени (месяц, может чуть больше) перевели шесть человек из инфекционной больницы, трое из которых умерли. Но в статистику смертности от COVID-19 они, судя по всему, не попали.

Требование Минздрава РФ – диагностику проводить в первую очередь с помощью компьютерной томографии, поскольку достоверность результатов тестов низкая. Однако в ЕАО всё базируется только на результатах тестов. При поступлении этих пациентов из инфекционной больницы в областную, их в обязательном порядке обследовали на КТ. Снимки тут же отправляли в Москву. Как правило, на следующий день из Москвы поступало подробное описание снимков, и зачастую в этих описаниях, ка говорят врачи областной больницы, указывалось на то, что у пациента с большей степенью вероятности коронавирусная инфекция.

Но педсовету управления здравоохранения ЕАО и курирующему его патологоанатому Москва, как я понимаю, не указ!  У них своя метода маршрутизации больных. Её трудно понять не только людям, не имеющим отношения к медицине, но и самим медикам. Однако, даже у такой, извините, бредовой методы должны быть какие-то основания.

Вот о них и поговорим.

Для того, чтобы инфекционный госпиталь был госпиталем не только на бумаге, но и в реальности, он должен быть, во-первых, оснащён в необходимом количестве соответствующим медоборудованием, во-вторых, штат медицинских работников должен быть укомплектован не только врачами-инфекционистами, но и врачами других узких специализаций, которые необходимы и для лечения самого заболевания, и для лечения осложнений, провоцируемых этим заболеванием. В крайнем случае, заключаются договоры с врачами узких специализаций из других медучреждений на выполнение работы в период функционирования госпиталя.  

И, наконец, в-третьих, инфекционный госпиталь должен быть обеспечен в полном объёме лекарственными препаратами для лечения самого заболевания и осложнений.

Кто должен всё это обеспечить? Полагаю, тот, кто принял решение о создании на базе инфекционной больницы инфекционного госпиталя, а именно, управление здравоохранения и курирующий его Жуков. Где они должны взять средства на всё это?

Во-первых, на борьбу с новой коронавирусной инфекцией Федеральный центр выделил достаточно средств. И тот, кто занимает сегодня губернаторское кресло, несёт личную ответственность за их целевое расходование. Но если этих средств недостаточно, он должен приложить максимум усилий для того, чтобы изыскать необходимую сумму дополнительно.  

Из перечисленных выше трёх пунктов в инфекционном госпитале в настоящий момент реализован только первый пункт: имеются аппараты ИВЛ, кислород подведён к палатам.

Врачей узкой специализации – кардиологов, урологов, пульманологов и т.д. в госпитале нет. И лекарственных препаратов, как выяснилось, тоже нет.

Вчера – девятого июля один человек подробно рассказал о том, чему сам лично стал свидетелем:

«Сегодня в одной из аптек покупку делала женщина, муж которой находится в инфекционной больнице с диагнозом COVID-19. Так вот, она пришла в аптеку за лекарствами – антибиотиками, противовирусными и другими препаратами, потому что врачам там лечить больных нечем. Сказала, что они отправили её в аптеку приобрести лекарства за свой счёт, а ещё сказали ей: «Может вы можете приобрести аппарат, определяющий уровень кислорода в крови?». Вроде как в «инфекционке» его тоже нет. А муж ей жалуется, что ему плохо, но ничего, кроме подачи кислорода, ему не делают. В общем, она набрала лекарств на тысячи рублей и поехала лечить мужа со слезами на глазах. А он – после операции на сердце…».

Можно излечить новую коронавирусную инфекцию при отсутствии лекарств?

Конечно, нет! Без необходимых препаратов вероятность того, что пациент умрёт от возникших осложнений в инфекционном госпитале с диагнозом COVID-19 максимально высокая. При наличие же необходимых препаратов и врачей узких специализаций шансы на излечение даже у тяжёлых пациентов повышаются.

Получается, что суть такой маршрутизации пациентов – это экономия средств на приобретении необходимых препаратов и на оплате нанятых по договорам врачей узких специальностей. Проще пациентов перевести, опираясь на малодостоверные результаты тестов, в областную больницу уже как не ковидных больных, где есть врачи узких специализаций, которые вынуждены будут заниматься этими больными, но которым никто не заплатит за работу с ковидом.

А что с пациентами будет там– ни педсовет управления здравоохранения, ни курирующего его патологоанатома Жукова, ни безальтернативного кандидата в губернаторы Гольдштейна не интересует.

А вот мы поинтересовались тем, что происходит с переведёнными из инфекционного госпиталя пациентами в областной больнице. И, как я уже сказала выше, выяснили, что трое из шести умерли.

Хотите знать причину? Давайте, послушаем врачей областной больницы:

«У нас в больнице нет препаратов. То есть половины необходимых препаратов вообще нет! Ни фуросемида, ни нитроглицерина, ни других нужных препаратов, которые стоят, по сути, копейки. К нам, например, поступает пациент с инфарктом, ему нужно назначить фуросемид, чтобы убрать лишнюю жидкость, убрать отёк лёгких, нитроглицерин, чтобы разгрузить кровоток!  У нас половины нужных антибиотиков нет! То есть, того нет, этого нет, и мы их лечить вообще ничем не можем!

Возьмём карту назначений пациента: врач в ней указывает десять препаратов, из которых пяти нет в больнице. Врачи из всех отделений чуть ли не каждый день пишут докладные записки на имя главного врача. Толку никакого! Препараты не закупаются. Их нет ни в терапии, ни в кардиологии, ни даже в реанимационном отделении. Мы пишем докладные, а пациенты умирают.

Главный врач нам отвечает: нет денег. Обещает пойти к врио губернатора просить деньги. Может, уже ходил, а может, только обещает. Не знаем. Управление здравоохранения говорит, что у него тоже нет денег. И такая отчаянная ситуация длится уже больше месяца.

Управление здравоохранения нам заявило, что пациенты инфекционного госпиталя, у которых подряд два теста на ковид – отрицательные, но которых нельзя выписать домой из-за развившихся осложнений, должны переводиться в областную больницу. Например, привезли к нам пожилую женщину. Она лечилась от ковида в «инфекционке». Ковид дал осложнение, в результате – у неё инсульт. Ей сделали два теста и перевели в неврологическое отделение областной больницы.

Точно так же в нашу больницу попала и Евгения Серафимовна Мироненко, якобы, уже без ковида. Первого числа она поступила в терапию, а пятого – в реанимацию с затруднённым дыханием. Мы сделали всё, что могли, даже провели тромболизис. Но уже ничего не помогло. В тот же день она умерла.

Мы, честно говоря, просто не понимаем, зачем не долеченных людей переводят в нашу больницу из госпиталя. Ведь все понимают, что опираться только на результаты тестов нельзя. Из трёх пациентов инфекционной больницы, умерших у нас в областной больнице, двоих даже не успели перевести в реанимационное отделение. Просто не успели!

Одна женщина к нам поступила также с отрицательными тестами. Умерла. Провели вскрытие, которое показало наличие ковида. То есть анализ на ковид положительный!..»

Так сколько там денег, якобы, привёз в область безальтернативный кандидат в губернаторы ЕАО Гольдштейн? Миллиард? Полтора миллиарда? И всё – на благо населения области? То есть он нас всех не сегодня-завтра осчастливит? И заживём?

Без лекарственных препаратов, без достоверных результатов тестов, без врачей-специалистов?

Нет, знаете ли, всё-таки мне кажется, что недавно появившаяся в городе поговорка «По области гуляет гробовщик в сопровождении патологоанатома» ближе к реальности.

Елена ГОЛУБЬ

16
Телефон:
Яндекс.Метрика